Лекция 9. Девиация и социальный контроль

Убить человека — тягчайшее преступление. Но убить врага на войне — подвиг, за который дают медаль. Действие одно и то же — отнять чужую жизнь, — а приговор общества противоположный. Что-то, значит, не так с нашим наивным убеждением, будто есть поступки, дурные сами по себе, а есть хорошие сами по себе. В прошлой лекции мы говорили о том, что делит людей на верхи и низы. Сегодня — о другом делении, не менее важном: на «нормальных» и «нарушителей», на тех, кто в рамках, и тех, кто выбивается. Разберём девиацию — отклонение от норм — и социальный контроль, то, как общество удерживает людей в рамках и что делает с теми, кто из них выходит. Это тема острая и обманчиво простая: кажется, всё ясно — есть хорошие люди и есть плохие, есть закон и есть преступники. Но социология показывает картину куда тоньше и интереснее, а заодно учит осторожности с самым лёгким и самым опасным человеческим действием — навешиванием ярлыка.

1. Девиация относительна

Начнём с главного и неочевидного. Девиация в социологии — это не «плохой поступок» и не «болезнь», а поведение, нарушающее нормы данного общества. И ключевое слово тут — «данного»: девиация не свойство самого действия, а его отношение к нормам конкретного времени и места. Одно и то же поведение в одном обществе — норма, в другом — тяжкое отклонение; вчера — преступление, сегодня — право; здесь — обычай, там — табу. Нет поступков, «отклоняющихся» сами по себе; есть нормы, относительно которых что-то становится отклонением.

Как показывает схема, оценка одного и того же действия зависит по меньшей мере от четырёх вещей. От времени: нравы меняются, и то, за что вчера карали, сегодня разрешено, и наоборот. От места: в одной культуре под запретом то, что в другой — повседневность. От ситуации: убийство или подвиг, кража или изъятие, ложь или спасительная хитрость — контекст переворачивает оценку. И от того, кто совершил: сильному и «своему» часто сходит с рук то, за что слабого и «чужого» сурово осудят. Из этого следует важнейший вывод, отрезвляющий наш наивный морализм: «нормальность» и «отклонение» — не вечные свойства поступков, записанные в природе вещей, а социальные ярлыки, которые общество наклеивает по своим нормам. Это не значит, что «всё дозволено» и никакой разницы между поступками нет, — убийство и помощь ближнему не уравниваются. Это значит, что, прежде чем клеймить что-то как «ненормальное» и «отклоняющееся», стоит спросить: по чьим нормам, в какое время, в какой ситуации? Девиация относительна — с этого начинается социологический взгляд на неё.

2. Кто решает, что нарушение

Если девиация — это ярлык, встаёт следующий острый вопрос: а кто его наклеивает, кто решает, что считать нарушением? И тут социология замечает неудобное: определять нормы и клеймить нарушителей — это власть, и распределена она неравно. Правила устанавливают и применяют не абстрактное «общество вообще», а вполне конкретные люди и группы, у которых больше власти, и делают это обычно в согласии со своими интересами и представлениями. Кто пишет законы, кто решает, что считать преступлением, а что доблестью, чьё поведение попадает под подозрение, а чьё — нет?

Отсюда вытекает то, что мы уже видели в конфликтной теории и в теме неравенства: ярлык девианта чаще липнет к слабым, чем к сильным. Одно и то же нарушение у бедного и у богатого, у «чужого» и у «своего» замечается, преследуется и наказывается по-разному. Кражу голодного видят все, махинации влиятельного — почти никто; «отклонение» низов на виду, «отклонение» верхов прячется за респектабельностью. Это не значит, что нарушений не существует или что все преступники — невинные жертвы; это значит, что вопрос «кто и кого назначает девиантом» — сам по себе социологически важный, и наклейка ярлыка никогда не бывает нейтральной. Поэтому, встречая деление на «нормальных» и «отклоняющихся», социолог всегда спрашивает не только «что нарушено», но и «кто провёл границу и в чьих интересах». Этот вопрос защищает и от наивной веры, что раз заклеймили — значит, по делу, и от слепоты к тому, что клеймо распределяется несправедливо.

3. Зачем обществу нарушители

Теперь — по-настоящему парадоксальная мысль, одно из красивейших открытий социологии. Мы привыкли думать, что нарушители — чистое зло, досадная поломка, которую надо бы искоренить полностью, чтобы настало всеобщее благо. Эмиль Дюркгейм показал обратное: девиация не только неизбежна, но и выполняет важные функции для общества, а общество совсем без нарушителей невозможно и даже нездорово. Звучит дико, но вдумайтесь в его доводы.

Во-первых, нарушение очерчивает границы нормы. Мы яснее всего понимаем, что такое «правильно», именно когда кто-то нарушает и общество реагирует: осуждая нарушителя, люди сообща подтверждают и укрепляют норму, вспоминают, где проходит черта. Без нарушений и реакции на них нормы бы поблёкли и размылись. Во-вторых, реакция на девиацию сплачивает: общее возмущение нарушителем объединяет «нас, нормальных» против «него», укрепляет солидарность (мы видели эту механику «свои против чужих»). В-третьих, и это важнее всего, сегодняшняя девиация — часто завтрашняя норма. Всякое изменение начинается с того, что кто-то нарушает существующие правила: то, что казалось недопустимым, дерзким, «отклоняющимся», со временем нередко становится общепринятым, а его зачинщиков потом чтят как первопроходцев. Многие права и свободы, которые сегодня кажутся естественными, начинались как возмутительное нарушение тогдашних норм. Значит, девианты — не только разрушители порядка, но и потенциальный двигатель его развития; общество, раздавившее всякое отклонение, застыло бы и перестало меняться. Отсюда мудрая социологическая осторожность: не всякий, кто выбивается из нормы, — вредитель, а нужный уровень «отклонения» — не болезнь общества, а признак его жизни. Это, конечно, не оправдывает всякое нарушение подряд — есть отклонения разрушительные. Но это лечит от наивной мечты о стерильном обществе без единого нарушителя: такое общество было бы мёртвым.

4. Почему люди отклоняются

Раз девиация неизбежна, интересно понять, откуда она берётся, — и социология объясняет это не «плохой природой» отдельных людей, а социальными причинами. Приведём две влиятельные идеи. Первая — теория напряжения Роберта Мертона. Он заметил: общество ставит перед всеми одни и те же одобряемые цели (например, успех, богатство), но законные средства их достичь распределены неравно, и у многих их попросту нет. Возникает разрыв, напряжение между «чего все должны хотеть» и «чем реально можно этого добиться». И часть людей, лишённых законных путей к общей цели, тянется к незаконным — не от испорченности, а от этого структурного разрыва. Иначе говоря, часть преступности порождает само устройство общества, которое всем велит стремиться к успеху, но не всем даёт средства.

Вторая идея — теория ярлыков (Говард Беккер). Она смещает взгляд с нарушителя на реакцию окружающих и говорит нечто тонкое: девиантом человека во многом делает не сам поступок, а то, что его так назвали. Стоит навесить ярлык («вор», «трудный», «пропащий»), как он начинает работать: окружающие видят в человеке только это, закрывают перед ним двери, ждут дурного, — и человек, лишённый нормальных путей и принятый в штыки, всё больше срастается с ролью, которую ему приписали. Ярлык становится самосбывающимся пророчеством. Особенно опасно клеймить так детей и подростков: назвав ребёнка «хулиганом» и «пропащим», можно подтолкнуть его именно к тому, в чём обвинили. Обе теории роднит одно: они ищут причины девиации не в дурной душе индивида, а в социальных условиях и реакциях — в разрывах устройства и в силе ярлыков. Это не снимает с человека ответственности, но объясняет, почему отклонение — не случайная россыпь злодеев, а закономерное социальное явление, у которого есть причины, а значит, и рычаги.

5. Социальный контроль

Как же общество удерживает большинство людей в рамках норм? С помощью социального контроля — всех способов побудить людей соблюдать нормы, от ласкового одобрения до тюрьмы. Как показывает схема, у контроля два уровня. Формальный контроль — официальные, писаные механизмы государства: законы, полиция, суды, штрафы, тюрьмы. Он мощный и наглядный, но включается сравнительно редко, в особых случаях. Неформальный контроль — повседневные, незаметные санкции окружающих: одобрительные и косые взгляды, похвала и осуждение, стыд, сплетни, тепло или холодок в отношении; его источник — семья, друзья, соседи, коллеги, и работает он ежеминутно.

И вот что часто удивляет: большую часть порядка в обществе держит не полиция, а именно неформальный контроль. Задумайтесь, почему вы сами не хамите, не крадёте, не нарушаете приличий. Скорее всего, не из страха суда — суд далеко и маловероятен, — а из страха осуждения близких, желания сохранить их уважение, нежелания сгореть со стыда. Тот самый «обобщённый другой», усвоенный в социализации, надзиратель нормы внутри нас, действует надёжнее любого полицейского. Именно поэтому маленькие сообщества, где все на виду и все свои, часто держат порядок вообще без всякой полиции — одним неформальным контролем: там некуда деться от глаз соседей. И наоборот, в большом анонимном городе, где вокруг чужие и никто тебя не знает, неформальный контроль слабеет, и приходится больше опираться на формальный. Понять это полезно вдвойне: во-первых, вы яснее видите, что удерживает в рамках вас самих и других (чаще стыд и одобрение, чем закон); во-вторых, вы замечаете, как общество давит на вас повседневно и незаметно — и можете отличить, где это давление разумно, а где стоит сохранить свою голову, как мы обсуждали в теме конформизма.

6. Осторожно с клеймом

Соберём главный практический и человеческий урок этой лекции — про осторожность с ярлыком. Мы увидели три вещи: девиация относительна (зависит от норм, времени, места), ярлык наклеивают люди с властью и часто несправедливо, а сам ярлык способен переделывать человека под себя. Из этого следует зрелое, гуманное отношение и к чужим «нарушениям», и к своим суждениям. Навесить на человека клеймо — «плохой», «пропащий», «преступник», «ненормальный» — самое лёгкое и самое опасное действие: лёгкое, потому что мгновенно и приятно чувству превосходства; опасное, потому что оно упрощает живого человека до ярлыка, оправдывает жестокость к нему и нередко толкает его стать тем, кем назвали.

Что с этим делать? Первое — прежде чем клеймить, спрашивайте: по чьим нормам это «отклонение», в какой ситуации, и не сужу ли я поступок вырванным из контекста? Многое, что с ходу кажется «ненормальным», при ближайшем рассмотрении объяснимо, а то и невинно. Второе — помните силу ярлыка и не спешите припечатывать людей, особенно близких и особенно детей: человек часто дорастает до того образа, который мы ему навязали, — так навязывайте лучший, а не худший. Третье, для равновесия: осторожность с клеймом — не призыв отменить всякую оценку и притвориться, что нет ни зла, ни вреда, ни ответственности. Есть поступки действительно разрушительные, и защищаться от них общество вправе. Речь о другом — о том, чтобы судить осознанно, а не рефлекторно: понимать, что «нормальное» и «отклоняющееся» — во многом социальные ярлыки, видеть за поступком контекст и причины, не путать человека с наклейкой и помнить, что клеймо и меняет того, на кого его вешают. Это делает нас и справедливее, и человечнее — и к другим, и, если придётся, к себе. А в следующей, последней лекции мы соберём весь курс воедино и поговорим о том, что стоит за всеми темами, которые мы разобрали, — о том, как и почему общества меняются.

Итоги

• Девиация — не «плохой поступок» сам по себе, а нарушение норм данного общества. Оценка одного действия зависит от времени, места, ситуации и того, кто его совершил (убийство или подвиг). «Нормальное» и «отклоняющееся» — социальные ярлыки.
• Нормы устанавливают и клеймят нарушителей люди с властью, в своих интересах. Ярлык девианта чаще липнет к слабым: одно нарушение у бедного и богатого замечается и карается по-разному. Спрашивай «кто провёл границу и зачем».
• Девиация неизбежна и функциональна (Дюркгейм): очерчивает границы нормы, сплачивает общество против нарушителя, а сегодняшнее отклонение часто становится завтрашней нормой. Общество без нарушителей застыло бы. Это не оправдание любого нарушения.
• Причины девиации — социальные, а не «дурная душа». Теория напряжения (Мертон): разрыв между общими целями и неравными законными средствами. Теория ярлыков (Беккер): наклейка сама делает девианта — самосбывающееся пророчество, особенно у детей.
• Социальный контроль: формальный (законы, полиция, суд — мощный, но редкий) и неформальный (взгляды, стыд, одобрение — ежеминутный). Большую часть порядка держит неформальный контроль, а не полиция.
• Главный урок — осторожность с клеймом: спрашивать «по чьим нормам и в каком контексте», помнить силу ярлыка (человек дорастает до навязанного образа), не путать человека с наклейкой. Но осторожность — не отмена всякой оценки.

Вопросы для самопроверки

1. Почему девиация относительна? Приведите пример, где одно и то же действие оценивается противоположно.
2. Почему важен вопрос «кто решает, что считать нарушением»? К кому чаще липнет ярлык девианта и почему?
3. Как Дюркгейм объяснял, что девиация полезна и неизбежна? Приведите пример, как «отклонение» стало нормой.
4. Объясните теорию напряжения Мертона и теорию ярлыков Беккера. Что общего в их подходе к причинам девиации?
5. Чем формальный контроль отличается от неформального? Почему большую часть порядка держит именно неформальный?

Литература

• Эмиль Дюркгейм — о нормальности преступления и функциях девиации для общества.
• Роберт Мертон — теория напряжения: разрыв целей и средств как источник девиации.
• Говард Беккер. «Аутсайдеры» — теория ярлыков: как наклейка делает девианта.

Это девятая лекция курса «Социология». Впереди последняя — соберём весь курс и поговорим о том, как и почему меняются общества. А потренировать привычку не выносить людям и событиям автоматический приговор, а оспаривать свой первый ярлык можно в игре «Мысль под допросом», где вы учитесь допрашивать собственные скорые суждения. Разобрать конкретную ситуацию, где вы навесили или получили клеймо, можно и с Фреди.